- Ты не тот Сакетт, что убил Бигелоу?

- Он не особенно ловко шулеровал - сдавал себе карту с низу колоды.

- Да и с револьвером тоже он был неловок, я так понял.

- Он вовремя получил добрый совет.

- Тебе лучше не ехать в Монтану - разве что ты решишь, что сможешь управиться с его двумя братьями. Они проехали на пароходе и ждут тебя там.

- Я в общем-то не собирался застревать в тех краях, - говорю я, - но если они меня найдут до того, как я уеду, что ж, добро пожаловать.

- Кое-кто интересовался, не родня ли ты Тайрелу Сакетту, ганфайтеру из Моры.

- Тайрел Сакетт - мой брат, только я впервые слышу, что он заделался ганфайтером. Я думаю, он мог этим заняться только потому, что его заставили.

- Он очистил Мору. О нем говорят в таком же духе, как о Хикоке и Хардине.

- Да, у него легкая рука на любое оружие. Дома он обставлял меня временами.

- Временами?

- Ну, временами я обставлял Тайрела... но я старше него и мне больше приходилось стрелять.

Мы пригнали наше стадо в долину Галлатин-Валли и выпустили коров на монтанскую травку; приехал к нам в лагерь Нелсон Стори - это его коровы были. Он привез письма, и среди них было письмо для меня - самое первое письмо, какое мне в жизни получить пришлось.

Всю войну я видел, как люди получают письма и сами пишут, и для меня это было нелегкое дело - мечтать про письмо и ничего не получать. До того дошло, что когда прибывала почта, я уходил прочь и трепался с поваром. Его семью убили кайовы, военный отряд, там, в Техасе.

Это письмо, что Стори мне привез из города, выглядело здорово красиво, и я вертел его в руках то так, то этак, оценивал по виду и жалел, что оно не умеет говорить. По-печатному я читать умею, но писаное для меня - что китайская грамота, и не мог я его разобрать, хоть ты тресни.